Тамара насыпала кофе в турку и поставила на огонь, уставившись на синий язычок пламени, лижущий дно посуды. Из детской доносился плач Миши. И этот плач, как назойливая муха, сверлил мозг, мешая наслаждаться покоем, которые Тамара так ценила. — Зинаида Петровна! — крикнула она раздражённо, глядя, как кофе в турке начинает медленно подниматься. — Успокойте уже ребёнка, в конце концов! Что ж он так орёт, сил нет слушать! Из детской донёсся взволнованный голос няни: — Тамара Викторовна, я не могу...