Она обвиняла собственную дочь в том, что та не хотела работать, хотя сама Катя закончила институт с красным дипломом и уже год пыталась найти работу по специальности в нашем маленьком городе. Она говорила о деньгах и коммуналке, словно это оправдывало продажу родной крови в сексуальное рабство на трассу, где ее использовали бы сотни мужчин, пока она не сломается окончательно. Я наклонился к Людмиле и прошептал ей на ухо, что она больше не моя жена и не мать моей дочери, и что с этой минуты она для меня просто соучастница преступления, которое понесет наказание...