— Моя зарплата — семейная. Твоя — тоже семейная, — улыбнулся Максим, и я восемь лет не замечала, что в этой фразе спрятан фокус. Он сказал это на второй неделе после свадьбы. Мы сидели на кухне съёмной однушки, между нами лежали два конверта с первой получкой на двоих. Максим сдвинул оба на середину стола. Красиво сдвинул, ладонью, будто раздавал карты. И улыбнулся — той ровной улыбкой, которая потом станет мне знакомее его почерка. — Всё общее. Никаких «моё» и «твоё». Идёт? Мне было двадцать шесть...