- Мама! Что ты несёшь?! Вы с Кристинкой обнаглели! Пусть идёт работать, от безделья уже совсем нюх потеряла... Звон вилки о фарфоровую тарелку показался мне оглушительным. Я замерла, так и не донеся до рта кусочек запеченной утки. Воздух на маминой тесной кухне внезапно стал тяжелым, тягучим, как кисель! Я медленно подняла глаза на маму. Губы мамы были плотно сжаты в ту самую презрительную линию, которую я помнила с раннего детства. Эту гримасу она всегда корчила, когда я делала что-то, что не вписывалось в ее картину мира...