Окраина провинциального N-ска тонула в сиреневом мареве июньских сумерек, когда над заброшенным дебаркадером у старой лодочной станции воцарилась та звенящая, благословенная тишина, какая бывает лишь в минуты наивысшего слияния природы с вечностью. Река несла свои темные воды лениво и величаво, отражая перламутровые облака, и в этом безмолвии каждый шорох казался священным. На самом краю подгнившего помоста, свесив крошечные ножки в ортопедических туфельках двадцать четвертого размера, сидела Александра Сергеевна Пушкина...