Сорок три года тишины превратили его камеру в склеп, а самого узника — в высохшую мумию, чьи глазницы хранили тусклый блеск непролитого раскаяния. За это время умерли родственники жертв, сменилось целое поколение прокуроров, ветшали материалы следствия. Мир снаружи почти забыл его имя. Но внутри серых стен время застыло в янтаре бесконечного ожидания. Тень его имени легла на юстицию Айдахо жирной, несмываемой кляксой. Сорок три года — целая жизнь от юности на переходе к самому расцвету до старческой...