До эпохи паровых машин главной движущей силой русских рек, особенно Волги, были не моторы, а люди. Десятки тысяч бурлаков (или «ярыг» — «идущих за солнцем») впрягались в лямки и тянули против течения тысячи барж с хлебом, солью и лесом. Это был отдельный, суровый мир со своей жестокой иерархией, обрядами и песнями, который навсегда исчез с появлением пароходов. Каждую весну после ледохода вдоль берегов Волги шли артели, нанимаясь на сезон. Это был «отчаянный народ»: разорившиеся крестьяне, искатели воли, потерявшие интерес к оседлой жизни...