Три дня в подвале тянулись бесконечно. Сухой лежал на спине, глядя в бетонный потолок с паутиной трещин, и считал про себя секунды. Одна тысяча, две тысячи, три тысячи... Он сбивался, начинал заново. Это помогало не сойти с ума и держать мозг в тонусе. Гранин сидел в углу, обхватив колени руками, и мелко подрагивал. Глаза у него стали безумными, затравленными. Он почти не спал, вскакивал от каждого шороха за дверью и снова садился, уткнувшись лицом в колени. Сухой не пытался его утешать. Во-первых, это было бесполезно...