— Верочка, деточка, ты только не нервничай, я ведь исключительно из христианского милосердия поступила, — голос Тамары Петровны звучал настолько патока-сладко, что у Веры немедленно свело скулы. — Повторите, пожалуйста, медленнее, — Вера застыла посреди прихожей, держа в руках пустые пластиковые плечики. — Куда делся мой серый пуховик? — Ну не пуховик, а прямо королевская мантия, подумаешь! — свекровь легкомысленно махнула сухонькой ладошкой, унизанной фальшивым янтарем, и зашуршала чайным пакетиком над чашкой...