В стране, где всё производилось по единому плану — от квартир до костюмов, — одежда должна была стать таким же унифицированным продуктом, как батон хлеба за 16 копеек. Но случилось иначе. Именно в отделе тканей, за швейной машинкой «Зингер» или «Чайка», разворачивалась одна из самых тихих и упорных форм несогласия с системой. Советская лёгкая промышленность работала по принципу максимальной унификации. Фабрики шили по типовым лекалам, утверждённым сверху, и результат должен был устроить одновременно продавщицу из Воронежа, инженера из Свердловска и колхозницу из-под Полтавы...