Во дворе 1950-х песня часто начиналась без сцены. Нужен был сосед, который садился на край лавки, подтягивал струну, вспоминал первый куплет и не смущался, если кто-то рядом фальшивил. Его могли звать по имени, могли просто сказать: «Сыграй ту самую». После этого разговоры стихали не сразу, но уже менялся вечерний порядок. Такой дворовый заводила не был артистом в строгом смысле. У него не было афиши, репертуарной комиссии и микрофона. Его сила держалась на другом: он помнил слова, знал два-три удобных аккорда, чувствовал, где песню надо начать тише, а где дать остальным подхватить...