Даша сидела на табурете перед раскрытым пианино в четвёртом кабинете, зажав в зубах войлочный клинышек. Три часа дня, за окном шёл мокрый снег, и струна «ля» первой октавы уходила вниз на четверть тона каждый раз, когда она отпускала ключ. — Опять поплыла, — сказала она вслух и вынула клин изо рта. Колок был разбит. Гнездо разработалось, дерево отдало, и держать строй эта струна больше не собиралась. Даша достала телефон, сфотографировала колковую доску и отправила завучу — с припиской, что нужен ремонт, а не настройка, и что до конца года инструмент дотянет, если на нём не играть громко...