В индустриальном сердце Америки, где стук станков заглушал шепот муз, один человек упорно продолжал рисовать свет. Его звали Йозеф Томанек, и его жизнь стала тихим, но настойчивым романом между суровой реальностью XX века и вечной красотой академической живописи. Когда мы говорим о Чикаго начала прошлого столетия, перед глазами встают дымящие трубы, небоскребы, растущие как грибы, и бешеный ритм биржи. Но в мастерских Кимбалл-Холла, скрытых от глаз прохожих, происходило другое чудо. Здесь, среди запаха скипидара и льняного масла, Йозеф Томанек вел свой диалог с вечностью...