Имя Натальи Медведевой долгое время работало как пароль. Скажи его — и в голове автоматически всплывает Comedy Woman: яркий свет, жёсткие реплики, нарочитая гротескность, за которой всегда скрывалась точная работа с нервом зала. Медведева там была не «типажом» и не декоративным элементом. Она была фигурой сопротивления — резкой, угловатой, иногда неудобной. Именно поэтому её так хорошо помнят. И именно поэтому от неё до сих пор ждут большего, чем просто ностальгии по прошлому. Прошли годы, формат ушёл, сцена сменилась кино- и театральными площадками, но эффект остался...

— Ты же вроде всегда смеялась? Почему теперь плачешь?.. — Потому что я слишком долго молчала. А теперь — не могу. Вот с этого всё и началось. Ни со сцены. Ни с громкого скандала. Ни с поста в соцсетях. А с фразы, сказанной дрожащим голосом за кулисами одного телешоу. Наталья Медведева — та самая, яркая, безбашенная, «из Комеди», с сумасшедшим взглядом и харизмой на миллион — сломалась. Да, сломалась. Потому что даже у клоунов бывают раны. Только их не видно под гримом. Сколько лет мы видели её такой — громкой, резкой, смешной до икоты...

А еще бывшая жена Эдуарда Лимонова, певица и писательница Наталья Медведева рассказала, почему муж называл ее нимфоманкой, сколько манекенщиц зарабатывают миллионы, что ее связывает с музыкантом-«металлистом» по кличке Боров, и как маньяк изрезал ей лицо в парижском ресторане «Балалайка». Так получилось, что я был знаком и с самим Эдуардом Лимоновым, и практически со всеми его официальными и гражданскими женами. Но – по порядку. С писателем я познакомился, когда работал в журнале «Юность», том, знаменитом, с тиражом три миллиона экземпляров...