Я думала, что знаю своего отца. Думала – он из тех мужчин, которые любят молча. Которые не умеют говорить о чувствах, не пишут открыток на день рождения, не оставляют записок на холодильнике. Пятнадцать лет я жила с этим убеждением. Пятнадцать лет ошибалась. Чемодан лежал на кровати – старый, рыжевато-коричневый, с потёртыми углами и латунными застёжками, которые щёлкали с приятным звоном. Бабушкин. Она возила его в санаторий каждое лето, пока была жива. Теперь он мой – для новой жизни в другом городе...