Всего одна ночь потребовалась, чтобы перечеркнуть два десятилетия. Я смотрела на спящего мужа и видела незнакомца. Чемодан застегнут. Звук молнии показался мне оглушительным выстрелом в тишине нашей спальни, но Андрей даже не шелохнулся. Он спал глубоким, спокойным сном человека, чья совесть либо кристально чиста, либо давно атрофировалась. Я стояла у изножья кровати, сжимая ручку чемодана так, что побелели костяшки пальцев. В полумраке, разбавленном лишь уличным фонарем, пробивающимся сквозь шторы, его лицо казалось прежним...