Нина лежала на шезлонге, но расслабления не чувствовала. Солнце Кемера плавило кожу, море шумело так, как обещали в рекламном буклете, но внутри у неё скребли кошки. И кошки эти были жирные, наглые, с острыми когтями. Пять лет без отпуска. Пять лет она пахала старшим соцработником, разгребая чужие авгиевы конюшни. Её подопечные — это не милые старички с открыток, а суровая реальность: деменция, пролежни, склочные родственники, делящие «хрущевки» ещё живых родителей, и запах старого, нестираного белья, который въедался в волосы похлеще табачного дыма...