"Ты и ходишь не так, ты и делаешь все иначе. Говоришь по-другому – в своей голове и вслух. Ты лежишь на земле, не умея отвесить сдачи, – и цыплята хохочут, взъерошив свой желтый пух..." До того ты невзрачен по цвету, фактуре, тону,
Что чванливые гуси не видят тебя в упор.
Ты совсем не вписался, мой бедный смешной утенок,
В этот громкий, безжалостный, суетный птичий двор. Ты и ходишь не так, ты и делаешь все иначе.
Говоришь по-другому – в своей голове и вслух.
Ты лежишь на земле, не умея отвесить сдачи, –
И цыплята хохочут, взъерошив свой желтый пух...
Жил-был Путь. Не короткий и не длинный, не широкий и не узкий… для кого-то он был скатерью-самобранкой: вот появляется путник, а перед ним сразу – скатертью дорога. И всё на ней готово, и не о чём не надо заботиться, ничего не надо добиваться; и бежит такая дорога по равнине, и встречаются ей прекрасные посёлки, большие города, и везде путника ждут с распростёртыми объятьями. А появляется другой путник и наш путь для него тернист, пробирается путник через косогоры, поднимается на крутые вершины, летит вниз и больно ударяется о жесткую землю и вдоль пути выжженная земля и бежать нужно чтобы с голоду...