Дом пах сыростью и чужой жизнью. Алёна стояла посреди комнаты, прижимая к груди строительный респиратор, и разглядывала стены. Обои в мелкий голубой цветочек пузырились и отслаивались целыми пластами. Под ними проступал ещё один слой, бурый, с едва различимым рисунком. А под ним, кажется, ещё один. – Тут лет сорок никто ничего не делал, – сказал Костя, её муж, простукивая стену у печки. – Может, и все пятьдесят. Он говорил спокойно, но Алёна видела, как подрагивает его челюсть. Дачу они купили за смешные деньги у наследников, которые ни разу здесь не были...