Старинные напольные часы в углу массивного дубового кабинета давно стояли без движения. Их маятник, тяжёлый, тускло поблескивающий латунью, замер на отметке «без четверти двенадцать» ещё в тот холодный декабрьский год, когда дядя Миша окончательно перестал выходить на улицу. Я помню этот запах – смесь въевшейся книжной пыли, высохшего столярного клея и аромата старой потертой кожи, которым были любовно переплетены редкие фолианты на его бесконечных полках. Для кого-то чужого эта квартира в центре...