История может два часа образцово вести зрителя по рельсам жанра, а в кульминационный момент вдруг захлопнуть дверь перед самым носом. Преступник уходит от возмездия, герой исчезает посреди сюжета, эпическая сеча прерывается приездом наряда с мигалками, а вместо долгожданной лаконичной точки режиссёр выдаёт череду эпилогов. Такие концовки нередко клеймят неудачными, путая режиссёрский замысел с обманутыми ожиданиями. Зритель жаждет однозначной разгадки, победы добра или аккуратного катарсиса, а постановщик предлагает сомнение, горькую иронию или многоточие...