Представьте себе Россию начала XIX века. Это страна с биполярным расстройством, только лингвистическим. В модных салонах Петербурга, где шампанское льется рекой, а эполеты блестят ярче люстр, говорят на французском. Причем говорят так, что парижане завистливо кусают багеты. Русский язык здесь — признак дурного тона, на нем изъясняются только с кучерами, лакеями и, может быть, с лошадьми, если те плохо понимают команды. С другой стороны — огромная крестьянская масса, которая говорит на живом, сочном, но грубом народном наречии, которого в салонах боятся как чумы...