— Я больше так не могу! В просторной гостиной, обставленной дорогой итальянской мебелью, пахло остывшим жарким, дорогим алкоголем и чужими духами. Этот тяжелый, приторный запах праздника теперь казался тошнотворным. На столе, застеленном льняной скатертью с пятнами от красного вина, громоздились горы грязной посуды. Хрустальные бокалы, в которых еще плескались остатки коньяка «Хеннесси», мутно поблескивали в свете люстры. Андрей вышел из спальни, держа в руках спортивную сумку. Его лицо было спокойным, пугающе спокойным, словно он собирался не уходить из семьи, а просто вынести мусор...