Шон Уокер, корреспондент The Guardian в Москве, заказывает палтус в ресторане на Патриарших. Официант ставит тарелку — и под зелёным одеялом рыбы не видно. Уокер берёт вилку и начинает хирургическую операцию: осторожно снимает слой укропа, откладывает его на край тарелки, проверяет, не осталось ли стеблей. Он живёт в России десять лет и давно привык. Укроп появляется на пицце, на суши, на газпачо, однажды — на безе. Уокер ведёт Facebook-группу, посвящённую «неуместным появлениям укропа». Девиз группы — «борьба за переклассификацию укропа из травы в сорняк»...

Я сидела напротив окна и смотрела, как остывает мясо. Оно было моей гордостью — говядина, тушёная три часа с розмарином и томатами, которую Коля так любил. Я накрыла стол к его приходу, как делала каждый день, но сегодня было воскресенье, и я знала, что он вернётся от матери...