«Личный страх — животный страх. Вайкуле же не ставила себя на место отменённых русских на Украине и в той же Латвии. И не спрашивала, что делать человеку, у которого русские мама с папой, он весь русский, и это не досадное обстоятельство, а данность, которую невозможно отменить. Такие люди, как она, начинают задумываться о происходящем, только когда сами оказываются под прямой угрозой. В принципе, это классический пример трагедии античного уровня: персонаж погибает от того, что сам же и породил»...