Вера Аркадьевна застыла на пороге гостиной с пустой фарфоровой чашкой в руках, будто её внезапно превратили в одно из тех изящных, но безжизненных украшений, что расставлены с безупречным вкусом по всему их дому. Слова мужа, только что произнесённые им холодным, отточенным, как лезвие, голосом, всё ещё висели в воздухе, смешиваясь с запахом дорогого табака и старого паркета. — Я прекрасно всё вижу, Вера, — говорил Арсений, не глядя на неё, а разглядывая пламя зажигалки. Он стоял у камина, его высокая,...