Когда актёр уходит, фильм не останавливается. Камера уже отсняла своё, монтаж идёт, афиши печатаются. Премьера состоится — с аплодисментами, с титрами, с живыми эмоциями зала. Только один человек этого уже не увидит. Самый главный для этой истории. Советское кино оставило немало таких странных, почти болезненных финалов. Роли — есть. Голоса — иногда чужие. Судьбы — оборваны на полуслове. И в этом есть что-то по-настоящему сильное: экран остаётся, а человек — нет. Евстигнеев умел делать персонажа из ничего — из паузы, из взгляда, из интонации...