Точка на экране командира росла рывками — а должна была подползать медленно, как капля по стеклу. Василий Циблиев двигал ручку управления, гасил ход, но семь тонн металла картинке не подчинялись. За иллюминатором прошла тень, слишком близкая, — и станцию тряхнуло так, что зазвенели переборки. Через секунду взвыла сирена, и у троих на борту разом заложило уши. Воздух уходил в космос. Станция «Мир» к тому лету ломалась почти по расписанию. Пожар в феврале, текущий теплообменник, отказы за отказом — экипаж жил в вечном ремонте, и очередная нештатная ситуация уже никого не удивляла...