В деревне Сосновка Дарью за глаза звали черной вдовой. Клеймо это прилипло к ней намертво, потому что схоронить троих мужей до сорока лет — дело невиданное, почти нечистое. Мужики теперь Дашу обходили стороной, норовя перейти на другую сторону улицы, а бабы у колодца смолкали и начинали шушукаться ей вслед, прикрывая рты ладонями. Но сама Даша была духом крепкая, сколоченная из того же прочного дерева, что и вековые избы в их краях. На пересуды людские она внимания не обращала вовсе. Да и то сказать — уж кто-кто, а она-то знала правду: ни одна смерть мужа не лежала на её совести...