Молодой, едва ли старше двадцати пяти, он лежал неподвижно, лишь грудная клетка размеренно поднималась и опускалась. Лицо было необычайно бледным, а на виске под повязкой уже проступила припухлость. Жигунов встал рядом на колени, подстелив под них сложенную в несколько раз куртку, и привычным движением проверил дыхание. Оно оставалось ровным, без хрипов и признаков нарушения проходимости дыхательных путей. Затем он осторожно раскрыл веки и посветил в глаза карманным фонариком. Зрачки реагировали на свет, хотя правый делал это заметно медленнее...