Квартира пахла чужой старостью. Свекровь стояла в дверях, не снимая пальто, и говорила так, будто зачитывала решение суда. Сын свекрови — мой муж — сидел за столом и смотрел в стену. Его лицо ничего не выражало. Он уже сдался. — Пропиши несовершеннолетнего внука к себе в квартиру, нам нужно отдать его в хорошую сторону, — сказала свекровь. Она не спрашивала. Не предлагала. Ставила ультиматум. И смотрела при этом не на меня, а на сына, потому что по её логике последнее слово всё равно оставалось за ним...