Дождь лил третьи сутки. Дно траншеи затянуло мутной водой. Вода пропитала кепи, шинель и обмотки на ногах ледяной свинцовой тяжестью. Грязный бинт на голове вымок и норовил сползти, под ним зудело, будто вши пробрались и туда. Выстукивая зубами мелкую дробь, Реми сидел на корточках, прислонившись к липкой, как кишки, дощатой стене. Траншея стонала и кашляла, мимо, разгребая воду, вялыми тенями передвигались солдаты, тихо переругивались, кто-то пытался шутить, но неловкий смех тут же обрывался. Дважды Реми задели, но ему было плевать...