Есть знание, после которого нельзя жить как прежде. Я держала в руках именно такое — и оно весило больше всего свитка, больше всей этой каменной горы над моей головой. Имя под приказом о казни моего рода было выведено киноварью, ровно и без нажима. Имя человека, который улыбался мне через пиршественный стол. Целовал мне руку. Называл «дитя» и заботливо спрашивал про матушкины глаза. Воевода Драгомир Тихомиров. Блюститель Великого Стола. Двадцать лет я читала чужие приговоры на снимках и анализах...