Деревня встретила Ермолая привычным утренним гулом. Петухи уже откричали своё, коровы мычали в ожидании дойки, а где-то за огородами звенела коса — значит, Фрол уже взялся за сенокос. Солнце только-только перевалило за верхушки берёз, а воздух уже звенел от жары и запаха спелой ржи. Ермолай сидел на завалинке, правил сбрую — дело нехитрое, но требующее внимания. Ремень никак не хотел пролезать в пряжку, пальцы скользили, и старый кузнец, чертыхаясь, положил работу на колени. И тут взгляд его упал на сапоги, что стояли у крыльца...