Кордон встретил их привычной сыростью. Серое небо нависало над бетонными плитами, как крышка гроба — тяжёлая, свинцовая, готовая упасть и раздавить всё, что осталось от этого мира. Дождь моросил уже третьи сутки, мелкий, противный, который не мочил, а пропитывал всё насквозь: одежду, кожу, кости. Запах гнилой листвы смешивался с озоном — Зона дышала, и дыхание её было холодным, как смерть. Воздух был настолько влажным, что казалось, можно разрезать его ножом — он оседал на лёгких липкой плёнкой, заставляя кашлять и отхаркивать серую мокроту...