Иногда достаточно одной фамилии, чтобы человек всю жизнь проживал в двух измерениях — собственном и том, что уже давно создано до него. В советском и постсоветском кино это особенно заметно: сцена помнит родителей, камера помнит их крупные планы, зритель — интонации. А дальше появляется новое поколение, которому приходится не столько начинать, сколько продолжать. Евгений Стычкин вырос в семье, где сцена была не профессией, а естественной средой. Его мать, балерина Ксения Рябинкина, принадлежала к числу тех артисток Большого театра, чьё имя знали даже те, кто далёк от балета...