Когда Ксения открыла дверь своим ключом, на коврике уже стояли чужие сапоги. Большие, лакированные, с квадратными носами, как будто их хозяйка специально выбирала обувь по принципу: чем громче вид, тем меньше совести. Из кухни доносился звон крышек, хлопанье дверцы холодильника и знакомое, до скрипа в зубах знакомое фырканье. — А чей, по-твоему, этот дом? Мой сын здесь прописан. Я здесь прописана. А ты кто такая? Временный жилец, — презрительно бросила свекровь, даже не обернувшись. Она стояла у...