— Пей до дна, дорогой. Бокал коснулся салфетки, и хрусталь отозвался коротким чистым звуком — таким, какой бывает, когда по краю проводят мокрым пальцем. Алёна не убрала руку сразу. Подержала ножку двумя пальцами, чуть повернула, чтобы свет от бра лёг на янтарь ровной полосой. И только потом отпустила. Виктор Аркадьевич смотрел не на бокал. Он смотрел на её мизинец. Тот подрагивал отдельно от остальных пальцев — как струна, которую тронули и забыли прижать. — У тебя тушь на переносице, — сказал он...