Что происходит, когда история взросления заканчивается, но повествование настаивает на продолжении? Когда миф, отлитый в бронзе юношеского максимализма и черно-белой морали, сталкивается с циничной реальностью взрослой жизни? Возвращение становится не триумфом, а вскрытием. Это патологоанатомический акт, в ходе которого ностальгия по прошлому рассекается скальпелем настоящего, обнажая неудобные, мрачные и подлинные ткани человеческого опыта. Кажущееся безобидным «возвращение блудной дочки» — героини...