Серая тряпка шлёпнулась о кафель с глухим мокрым звуком. Вера Андреевна провела ею по линолеуму медленным полукругом. Грязная вода потекла к плинтусу тонкой струйкой. В приёмном покое пахло хлоркой, мокрой ветошью и чем-то ещё, тем особенным больничным запахом, который не выветривается никогда, сколько ни мой. Часы над постом тикали громко, отчётливо. Семь утра. Смена начиналась в шесть, и за час Вера успела протереть оба коридора и обе уборных. Спина не болела. За семь лет она привыкла к любой работе...