Метель зашла с северо-запада к вечеру второго дня и легла на распадок так, будто собиралась там жить. Фома вышел на порог за дровами, и ветер вырвал у него из рук верхнее полено, унёс в белое. Он постоял, послушал, как гудит в вершинах, и вернулся в тепло. – Три дня простоит, не меньше, – сказал он, отряхивая шапку о колено. – Такая с одного захода не сходит. Лука на нарах даже головы не поднял. Данила у печки подвинул чайник ближе к огню и ничего не ответил. В зимовье было тесно и жарко, пахло смолой, мокрой шерстью и горелой берёстой...