— Она вообще сказала, сколько берёт с жильцов? — спросила Людмила Ивановна тихо, почти себе, но достаточно громко, чтобы Егор услышал. Он не ответил. Уставился в тарелку и двигал вилкой картошку по краю — занятие, которым мужчины спасаются, когда не хотят ни соглашаться, ни возражать. — Егор. — Ма, я не знаю. — Как не знаешь? Жена твоя — не знаешь? Он поднял голову. Посмотрел на мать — потом на дверь в коридор, за которой слышались шаги Ксюши. Негромкие, ровные. Она шла с кухни, несла чай. Ничего не знала о том, что уже успело произойти за три минуты её отсутствия...