Во вторник, в начале двенадцатого, Степаниде Макаровне позвонили из банка. Женский голос, ровный, как у диктора в метро. — Степанида Макаровна? По вашему кредиту три месяца просрочки. Когда планируете внести платёж? Степанида стояла у окна в кухне своей однушки в Капотне. На подоконнике остывал чай с лимоном, в блюдце лежала недоеденная сушка. За стеклом сыпал мелкий ноябрьский дождь, по двору кто-то тащил тележку из «Пятёрочки», колесо скрежетало по мокрому асфальту. — У меня нет никакого кредита, — сказала она...