— Так ты мне в лицо заявляешь, что мою мать не пустишь? — голос Димы дрожал, он едва сдерживал ярость. — Да, — ответила Даша. — Не пущу. В комнате повисла тишина, будто весь воздух разом покинул ее. Часы на стене отсчитали два удара, и даже этот сдержанный звук прозвучал как раскат грома. Дима вскинул руки, потом резко опустил, растерянно взглянул на жену, но в его глазах уже не было прежней мягкости. — Ты хоть понимаешь, что несешь? Это моя мать! — вскрикнул он. — А это моя квартира, Дима, — так же безжалостно бросила Даша...