Я очень хорошо помню тот день, когда «чужой дядя» снова стал моим папой. Мне было пять. Я проснулся после дневного сна, в комнате пахло привычными мамиными духами и чем‑то жареным с кухни. Обычно мама в это время шуршала, звякала посудой, говорила по телефону. А в тот день было необычно тихо. Я слез с кровати, вышел в коридор и остановился у двери на кухню. На табуретке у окна сидел мужчина с журналом в руках. Я видел только руки и края обложки. Лица — нет. Мне стало странно и немного страшно. — Мааам? — позвал я...