Дверь поддалась слишком легко. Елена это заметила раньше, чем успела подумать. Обычно она вставляла ключ, проворачивала два раза — верхний замок шёл туго, она к этому привыкла за семь лет, — и только потом открывала. А сейчас язычок щёлкнул сразу, с первого оборота. Она замерла на лестничной площадке с ключом в руке, прислушалась. Из-за двери доносились голоса. Несколько. И смех — женский, незнакомый. Елена толкнула дверь и вошла. В прихожей, на её коврике, аккуратным рядком стояла чужая обувь — мужские кроссовки сорок третьего, кажется, размера, женские бежевые ботильоны, ещё какие-то тапки...