Чердак пах пылью и старым деревом. Октябрьское солнце еле пробивалось через грязное окно, и в его лучах видно было, сколько всего отец накопил за жизнь: коробки из-под обуви с надписями «документы 87-го», «Иринины тетради», свёрнутые в трубку газеты за девяностые, мешки с одеждой, которую «жалко выбросить». Ирина сидела на корточках уже часа три. Колени затекли, на ладонях остались чёрные следы. Она разбирала вещи отца третий раз за месяц, и каждый раз казалось, что вещей не становится меньше. Он, похоже, ничего в жизни не выбрасывал...