Попрощавшись с умирающим мужем, Анна вышла из больничной палаты и медленно побрела по длинному коридору. Ноги были ватными, в ушах стоял тихий писк аппаратов, к которому она так и не смогла привыкнуть за эти страшные полгода...

Третий соболь за неделю ушёл из капкана вместе с приманкой. Игнат присел над путиком, потрогал сторожок пальцем, оглядел снег кругом. Капкан стоял целый, настороженный заново, аккуратно, не своей рукой. Зверя не было. Приманки, куска мороженой рыбы, тоже. – Который уже? – Севастьян подошёл сзади, глянул через плечо и сплюнул под ноги. – Третий за неделю. А с Кривой гари ещё два до того. – Стало быть, ходит кто-то. По нашему путику ходит, зараза. Помолчали. Осень в тот год встала поздняя, снег лёг только к концу октября, неглубокий, сухой, и на нём всякий след читался как на бумаге...