Она держала мою дочь на вытянутых руках, как вещь с рынка, которую ещё не решила брать или положить обратно. Третьи сутки после родов. Каждый шов горел. Грудь разрывало от первых приливов молока. А я лежала в казённой сорочке и смотрела, как свекровь разглядывает моего ребёнка с дотошностью эксперта по породистым щенкам. — Этот ребёнок не нашей крови, — произнесла Тамара Викторовна и аккуратно опустила Есеню на матрас. Именно опустила. Не положила — опустила, как возвращают бракованный товар. Кирилл застыл у больничного окна...