Пальцы, которые не разжимались — Карточку не берите, она мамина. То есть моя. Пальцы у девочки не разжимались. Не потому, что она упрямилась, а потому, что они просто не слушались. Варвара Кислицына держала эту ладошку в своих и чувствовала, как бумага внутри кулачка размокла, сделалась мягкой, как тряпочка. — Я и не беру, я грею. Видишь, вот так, между моими. Батарея горячая, сразу нельзя, обожжёшься. Девочка сидела на стуле у радиатора, закутанная в плед поверх свитера, и смотрела не на Варвару, а мимо, на дверь процедурной, будто за ней вот-вот кто-то должен был появиться...